Рассказывает А. Борисов. С Алексеем я познакомился несколько лет назад, но до сих пор не знаю его фамилии и адреса. Известно только, что он москвич и каждое лето вместе с товарищами отправляется на места сражений Великой Отечественной войны. Алексей появляется и исчезает неожиданно. Вот и сейчас он позвонил без предупреждения.
— Давай встретимся, — сказал он многозначительно и повесил трубку. Сразу хочу отметить, что Алексей и его друзья не занимаются поиском оружия — это строго запрещено. Их интересуют воинская атрибутика и предметы быта: ножи, бутылки, фляги и другие мелкие вещи. Также ценятся неожиданные находки, сделанные в местах боев. Например, в позапрошлом году Алексей обнаружил в разрушенном блиндаже довоенные немецкие значки. Видимо, их владелец был страстным коллекционером.
Во время этих походов с Алексеем и его товарищами происходят различные, порой странные и пугающие события. Через полчаса после звонка мы встретились в сквере у «Макдоналдса» у метро «Пушкинская».
— Алексей, как прошел ваш поход в этом году?
— В целом неплохо. Мы снова работали в Брянских лесах, в верховьях реки Жиздры, где с зимы 1942 года по конец лета 1943 года располагался фронт.
— Были ли интересные находки?
— Традиционные — останки наших и немецких солдат и предметы их быта.
— Сколько солдат вы обнаружили в этом году?
— Мы нашли шестерых наших и одиннадцать немецких солдат, причем четверых немецких солдат вермахта в разрушенном блиндаже на берегу Жиздры. Похоже, их накрыло снарядом, и они остались там навсегда. Мы аккуратно начали раскопки. Почва там песчаная, работа продвигалась легко.
Мы убрали накат и перепилили бревна, обнаружив истлевшие немецкие сапоги с костями. Затем мы нашли тазовые кости, позвоночник и ребра. Постепенно мы откопали всех четверых. Один из них, вероятно, был офицером, так как на нем был крест. Когда начало темнеть, мы оставили скелеты у ямы и расположились на поляне в двухстах метрах от нее.
Ночью началось нечто странное. Мы привыкли спать в лесу, но такого раньше не происходило. Нас разбудил дежурный Валера.
— Ребята, что-то происходит, — сказал он, но не мог объяснить, что именно. Мы прислушались и услышали немецкую речь, марши, смех и лязг гусениц за лощиной, где мы вели раскопки. Мы испугались и собрали вещи, чтобы отойти к реке, которая находилась в полукилометре от нас. Там мы провели ночь.
— Вы вернулись к блиндажу утром?
— Да, конечно. Мы вернулись к яме, где оставили скелеты, и убедились, что ничего не изменилось. Но чуть дальше мы обнаружили танковые ямы.
— Что это за ямы?
— Это укрытия для танков. И самое удивительное — на мхе видны свежие следы гусениц! Он выглядит так, будто по нему недавно проехали «пантеры».
— Может быть, это местные трактористы?
— Маловероятно. До ближайшего жилья отсюда десять километров. Это глухая местность. Следы явно свежие — ночью здесь ездили танки. Мы даже слышали рев двигателей. Это мистика.
— А что вы сделали с немецкими солдатами?
— Мы похоронили их в общей могиле. Но тут не обошлось без происшествий.
— Что произошло?
— Наш новичок Константин, который был с нами впервые, был несколько небрежен с останками. Он рыбак, и везде носил с собой телескопическую удочку. Он трогал кости этой удочкой и даже ворошил их ногой, хотя мы его предупреждали.
— И что из этого вышло?
— Вечером, когда мы возвращались к реке, он споткнулся и сломал удочку, а также сильно ушиб ногу, которой касался костей. До сих пор хромает.
— Может, это совпадение?
— Какое совпадение? Он трогал кости удочкой, и она сломалась. Он трогал их ногой, и повредил ногу. Я давно понял, что расплата за неуважение к мертвым неизбежна.
— Были ли еще подобные случаи?
— Да. Однажды мы заночевали в лесу, и ночью заметили странное свечение в ста пятидесяти метрах от лагеря. Утром мы подошли к этому месту и обнаружили верхнюю часть каски. Мы начали раскопки и нашли двух немецких солдат, один из которых тащил другого из-под огня, но не успел дотащить — его самого убили. Мы похоронили обоих.
— Раньше вы слышали что-то подобное, например, лязг гусениц?
— Нет, за восемь лет походов это произошло впервые. Но стоны в лесу ночью мы слышим часто. Это происходит каждый год. И каждый раз мы находим непохороненных солдат.
— Может, это просто кажется?
— Нет, людей нужно хоронить по-человечески. А здесь солдаты, убитые или раненые, остаются лежать там, где упали. Сколько их — и наших, и немецких — лежит в оврагах и лощинах. В прошлом году мы нашли овраг, где, вероятно, было убито около пятнадцати наших солдат. Их тела остались там после боя. Каски были раздавлены, а среди останков — фаланги пальцев, обломки костей и истлевшее обмундирование. Рядом мы нашли немецкие гильзы и ящики из-под мин, но не было ни одной воронки. Это значит, что они шли на пулеметы и минометы с голыми руками. Ужас.
Понравился пост? Поделитесь им в социальных сетях. Спасибо!